В регионах Сибири и Поволжья набирает обороты конфликт между владельцами личных подсобных хозяйств и ветеринарными службами. С начала марта у фермеров изымают и уничтожают скот. Официальная причина — вспышка пастереллеза, болезни, способной передаваться человеку. Однако действия властей уже привели к перекрытию дорог и массовым протестам.
Предлогом для ликвидации поголовья стала эпизоотическая ситуация. Но у тех, кто лишается коров, возникает резонный вопрос: почему уничтожение, а не лечение? В действующем приказе Минсельхоза №770 прописан четкий алгоритм при пастереллезе: изоляция и лечение больных животных. Жители Якутии, Алтайского края, Новосибирской и Пензенской областей видят другое: людей в костюмах химзащиты, которые забирают скот без предоставления документов и результатов анализов.
Ситуация усугубляется тем, что под нож идет только скот в частных подворьях. Крупные сельхозпредприятия отделываются карантином. Для сельских жителей, где работы часто нет, корова — это не просто животное, а единственный источник выживания. Именно это неравенство породило слухи о том, что массовый забой выгоден крупным агрохолдингам, которые таким образом избавляются от конкурентов.
В социальных сетях волной пошли призывы бойкотировать «Мираторг». Пользователи утверждали, что холдинг лоббирует истребление скота у населения, чтобы занять монопольное положение на рынке мяса. Якобы его собственные фермы инфекция обходит стороной. Информация распространялась стремительно, подогревая и без того тяжелую атмосферу безысходности в пострадавших районах.
Но факты говорят об обратном. Производственные активы «Мираторга» сосредоточены в Центральном и Южном федеральных округах, а также в Калининграде. В Сибири у компании нет мощностей. Более того, именно эти предприятия в приграничных регионах регулярно страдают от обстрелов, а во время наступления ВСУ на Курскую область объекты холдинга подверглись разграблению. Использовать имя компании, которая сама несет урон от действий Украины, для раскачивания скандала в соцсетях — слишком очевидный ход.
Пока интернет бурлит, официальные лица на федеральном уровне предпочитают отмалчиваться. Из публичных персон ситуацию прокомментировали лишь несколько. Член аграрного комитета Госдумы Ренат Сулейманов связал происходящее с низким уровнем вакцинации. Катя Гордон и Виктория Боня выразили возмущение в своих соцсетях. Дима Билан поинтересовался, почему нет внятных комментариев от государства. В защиту людей уже вступился Следственный комитет, начавший проверку возможной халатности должностных лиц новосибирского минсельхоза.
Тем временем в профессиональной среде обсуждается иная версия трагедии. Фермеры напоминают, что осенью регионы закупили вакцины против ящура у нового поставщика по рекомендации Россельхознадзора. Существует предположение, что препарат оказался неэффективным. Вирус, возможно, проник в страну из северных районов Казахстана. Когда начался падеж, чиновники на местах попытались списать все на менее опасный пастереллез, не желая признавать провал вакцинации и скрывая истинные масштабы бедствия.
Если эта версия верна, Следственному комитету предстоит разбираться не только с халатностью на местах. Вопросов станет больше: кто заставил скрывать реальный диагноз и почему для борьбы с распространением болезни были выбраны методы, идущие вразрез с ветеринарными правилами? Итог этой бюрократии уже виден в регионах: жители сообщают, что туши убитых животных по несколько дней лежат возле скотомогильников, привлекая диких зверей и создавая угрозу новой вспышки.